Неточные совпадения
Он обнимал талию
женщины, но руки ее становились как будто все тяжелее и уничтожали его
жестокие намерения, охлаждали мстительно возбужденную чувственность. Но все-таки нужно было поставить
женщину на ее место.
Страстные и
жестокие снаружи, они до мучения способны полюбить, например,
женщину, и непременно духовною и высшею любовью.
— Так не сердится, что ревную, — воскликнул он. — Прямо
женщина! «У меня у самой
жестокое сердце». Ух, люблю таких, жестоких-то, хотя и не терплю, когда меня ревнуют, не терплю! Драться будем. Но любить, — любить ее буду бесконечно. Повенчают ли нас? Каторжных разве венчают? Вопрос. А без нее я жить не могу…
Затихшее было
жестокое чувство оскорбленной гордости поднялось в нем с новой силой, как только она упомянула о больнице. «Он, человек света, за которого за счастье сочла бы выдти всякая девушка высшего круга, предложил себя мужем этой
женщине, и она не могла подождать и завела шашни с фельдшером», думал он, с ненавистью глядя на нее.
Ему припомнились все
жестокие исторические женские личности, жрицы кровавых культов,
женщины революции, купавшиеся в крови, и все
жестокое, что совершено женскими руками, с Юдифи до леди Макбет включительно. Он пошел и опять обернулся. Она смотрит неподвижно. Он остановился.
«Если неправда, зачем она сказала это? для шутки —
жестокая шутка!
Женщина не станет шутить над любовью к себе, хотя бы и не разделяла ее. Стало быть — не верит мне… и тому, что я чувствую к ней, как я терзаюсь!»
В «Страшном суде» Сикстинской капеллы, в этой Варфоломеевской ночи на том свете, мы видим сына божия, идущего предводительствовать казнями; он уже поднял руку… он даст знак, и пойдут пытки, мученья, раздастся страшная труба, затрещит всемирное аутодафе; но — женщина-мать, трепещущая и всех скорбящая, прижалась в ужасе к нему и умоляет его о грешниках; глядя на нее, может, он смягчится, забудет свое
жестокое «
женщина, что тебе до меня?» и не подаст знака.
Его похвальное слово не мирилось в сознании с такими явлениями, как голод, повальная проституция ссыльных
женщин,
жестокие телесные наказания, но слушатели должны были верить ему: настоящее в сравнении с тем, что происходило пять лет назад, представлялось чуть ли не началом золотого века.
Пользуясь невозможностью бедняков лечиться на собственные средства, наша школа обращает больных в манекены для упражнений, топчет без пощады стыдливость
женщины, увеличивает и без того немалое горе матери, подвергая
жестокому «поруганию» ее умершего ребенка, но не делать этого школа не может; по доброй воле мало кто из больных согласился бы служить науке.
Тут и гусарская неотразимая победоносность, и рыцарское преклонение перед
женщиной, для которой он готов на любую глупость, вплоть до смерти, и игривое лукавство, и каскады преувеличенных комплиментов, и
жестокая гибель всем его соперникам, и легкомысленное обещание любви до гробовой доски или по крайней мере на сутки.
Оружие против
женщины — снисхождение, наконец, самое
жестокое — забвение! только это и позволяется порядочному человеку.
Это была, как знает читатель,
женщина без всякого образования, грубая,
жестокая, она старалась направить его воспитание к тому образу жизни, к которому он назначался.
Этими последними он всецело обязан своей слабости к
женщинам. При изыскании причин его подчас
жестоких и несправедливых распоряжений, его кровавой расправы с подвластными ему людьми, надо применять правило французских криминалистов: «ищите
женщину».
Степану Верховенскому не в первый раз отражать деспотизм великодушием, хотя бы и деспотизм сумасшедшей
женщины, то есть самый обидный и
жестокий деспотизм, какой только может осуществиться на свете, несмотря на то что вы сейчас, кажется, позволили себе усмехнуться словам моим, милостивый государь мой!
И результат был бы тот, что как бы ни плохо было молодой
женщине, но терпение ее продолжалось бы несравненно дольше, будучи испытываемо медленным и ровным гнетом, нежели когда оно раздражалось резкими и
жестокими выходками.
«Да, как поляк, я не имел права полюбить русскую
женщину. Какое
жестокое, ужасное положение!.. Будь проклята и эта пламенная, историческая вражда, и то, чтó породило ее! Благодаря ей, вся моя личная жизнь (да и одна ли моя только!) построена на фальши, на противоестественном умерщвлении в себе самых лучших, самых святых и заветных чувств во имя одной идеи.
При этой милой фразе, произнесенной самым нежным тоном, Бобров грустно вздохнул. Увы! Он уже не раз из женских уст слышал это
жестокое утешение, в котором
женщины никогда не отказывают своим некрасивым поклонникам.
[84-пушечный корабль «Лефорт» перевернулся и затонул со всем личным составом (756 чел. экипажа и 70
женщин и детей) на переходе из Ревеля в Кронштадт 10 сентября 1857 г. во время
жестокого шторма.]
Он сам, этот человек, ее муж, толкнул ее в омут, где первая встречная
женщина считала себя вправе нанести ей
жестокое оскорбление.
Несчастная
женщина — это нежное, чувствительное создание, — обреченная идти по
жестокой тернистой дороге, с которой цветы, виденные ею через ограду будущего, кажутся
жестокой насмешкой.
В битве Тимура и Боязида при Анкаре 20 июля 1402 г. османское войско Боязида было разгромлено, Боязид захвачен в плен, где вскоре и умер.] долетел крик
женщины, гордый крик орлицы, звук, знакомый и родственный его оскорбленной душе, — оскорбленной Смертью и потому
жестокой к людям и жизни.
Тогда соседи сказали ей, что, конечно, они понимают, как стыдно
женщине быть матерью урода; никому, кроме мадонны, не известно, справедливо ли наказана она этой
жестокой обидой, однако ребенок не виноват ни в чем и она напрасно лишает его солнца.
— Будто? Ах, какой вы
жестокий, Василий Иваныч!.. Безразлично — от такой
женщины, как госпожа Рудич!.. Да этаких двух во всей русской империи нет… Я был просто поражен… Так вы позволите досказать?
— Это так… Для курьеза… От скуки!.. Я понимаю ее, Василий Иваныч… Она близка к перелому, когда
женщина делается беспощадной…
жестокой…
И, ревнуя царицу друг к другу, ко всем
женщинам, мужчинам и детям, ревнуя даже к ней самой, они поклонялись ей больше, чем Изиде, и, любя, ненавидели ее, как бесконечный огненный источник сладостных и
жестоких страданий.
Вместо устройства нашей жизни, при котором считается необходимым и хорошим, чтобы молодой человек распутничал до женитьбы, вместо того, чтобы жизнь, разлучающую супругов, считать самой естественной, вместо узаконения сословия
женщин, служащих разврату, вместо допускания и благословления развода, — вместо всего этого я представил себе, что нам делом и словом внушается, что одинокое безбрачное состояние человека, созревшего для половых сношений и не отрекшегося от них, есть уродство и позор, что покидание человеком той, с какой он сошелся, перемена ее для другой есть не только такой же неестественный поступок, как кровосмешение, но есть и
жестокий, бесчеловечный поступок.
Нельзя сказать, чтоб Домна была
женщина злая и
жестокая, но день бывал у ней неровен: иной раз словечка поперек не скажет, что бы ни случилось; в другое время словно дурь какая найдет на нее; староста ли заругается или подерется, дело ли какое не спорится в доме — осерчает вдруг и пойдет есть и колотить сиротку.
В Венгрии он узнал о смерти любимой
женщины. Весть об этой смерти была
жестокой платой, свалившей его на постель. Провалявшись в горячке, он поселился в гольдаугенском лесу и, собирая со всех сторон сведения, написал повесть о красавице Ильке. Проезжая в прошлом году чрез гольдаугенский лес, я познакомился с д’Омареном и читал его повесть.
Владимир.
Женщина!.. ты колеблешься? Послушай: если б иссохшая от голода собака приползла к твоим ногам с жалобным визгом и движеньями, изъявляющими
жестокие муки, и у тебя бы был хлеб, ужели ты не отдала бы ей, прочитав голодную смерть во впалом взоре, хотя бы этот кусок хлеба назначен был совсем для другого употребленья? Так я прошу у тебя одного слова любви!..
И хотя, по-видимому, он громил всех
женщин вообще, но как-то невольно чувствовалось, что все его проникнутые
жестокой ненавистью слова относятся к одной Ониське.
Сначала они давали знать о тяжких припадках Нефоры правителю, и тот тотчас же присылал врачей и своего сына, но как искусство врачей оказывалось бессильным, а сына правителя Нефора совсем не желала видеть и даже тяготилась его приближением к ней издалека, то
женщины, по суеверию своему, при новом
жестоком припадке Нефоры опять призвали к ней бородатую бабу Бубасту с плоским лбом и большими ушами.
Но и тут доля этих обоих воспитателей была еще не одинакова: гувернантка терпела более, потому что дочь, глядя на
жестокое обращение с ее руководительницею, не только не сострадала ей, но еще сама прилагала тяжесть к обидам этой несчастной
женщины, а мальчик вел себя лучше.
И тут случилось что-то совсем непонятное, неожиданное. Какой-то один и тот же дух проснулся во всех этих на минуту
жестоких, безжалостных, ненавидящих людях, и одна
женщина сказала...
Онуфрий.
Жестокое непонимание. Роковая судьба. Лучшие порывы души угасают, не долетая до небес. Всю жизнь мою ищу тихое семейство — что же, о жалкий жребий мой! Анна Ивановна! Вы
женщина строгая и добродетельная, давайте образуем с вами тихое семейство.